[WildCat]

Те, кто видел и ещё не забыл фильм "Приключения принца Флоризеля" с Далем и Банионисом, наверно помнят также эпизод о великой силе настоящего искусства, исцелившей ужасом бандита-паралитика. Абстрактный портрет злодея-Клетчатого тем не менее действительно узнаваем, хотя и изготовлен только как декорация к фильму.

А у нас пока мостик между Германией и Парижем. Ван Донген кажется единственный из Ecole de Paris, выставлявшийся вместе с группой группой "Мост", а вот и обратное перемещение, из Германии во Францию. Начинавший с Кандинским и Марком в "Голубом всаднике" Роберт Делоне и его жена Соня.

Да и хочется чего то яркого, пятнистого и красочного, без подтекстов и глубокоумия. Вряд ли ветка будет слишком длинной, но пусть будет.

Champs de Mars: The Red Tower
1911-1923

[swann]

Делоне (Делоне-Терк, урож. Штерн) Соня (Сара Елиевна). Родилась в городе Градижск Полтавской губернии, по другим данным – Одесса в 1885.

Приехала в Париж в 1905 году. Дожила до глубокой старости и умерла во Франции в 1979 году.



Ответ Коту:

Само понятие ПШ (Ecole de Paris) возникло недавно и еще не определилось. Так что, Кот, если хочешь, можешь их туда пустить сам.

[WildCat]

Роберт родился в 1885, он француз, может быть поэтому его и не причисляют к Парижской школе, несмотря на то, что он был в том же кругу, с теми же интересами и знакомствами. Дружил с Модильяни, Шагалом, Цадкиным, они вместе выставлялись и наверно неправильно их разделять. Но так уж принято, мейнстрим.

Несколько кубистическая Эйфелева башня в его исполнении не выглядит таким уж монстром, как в натуре. Весёлое, ломкое и танцующее соружение, не знаю как уж он так её увидел. Говорят, что многие парижане гордились башней, что ж... когда-то на меня и Калининский проспект произвел почти благоприятное впечатление.

[WildCat]

[WildCat]

[swann]

Из интернета:


Сара Штерн (Терк), вошедшая в мировую культуру под именем Сони Делоне, родилась в Одессе в 1885 году. Ее раннее детство прошло в окрестностях города среди райской, напоенной солнцем природы, заложившей в девочку столько энергии, что ее хватило на много последующих лет.

Родители Сары умерли очень рано, но красивую озорную девочку забрал в свою семью дядя по матери Анри Терк. Имея адвокатскую практику в Петербурге, Анри Терк смог дать Саре прекрасное образование и воспитание. Во время школьных каникул девочка путешествовала по Европе, знакомясь с лучшими коллекциями музеев Франции, Германии, Италии.

Еще во время учебы в гимназии Сара выделялась острым аналитическим умом. Ей прочили карьеру математика, но учитель черчения почувствовал, что девочка оригинально видит мир, хорошо рисует, и настоял, чтобы она училась в художественных школах. Сара уезжает в Европу двадцатилетней девушкой и в 1907 году поселяется в Париже - тогдашней Мекке художников со всего мира. Девушка учится в студиях, входит в круг радикальной французской молодежи, знакомится с коллекционерами.

В 23 года Сара Терк выходит замуж за немецкого критика и коллекционера Вильгельма Уде, занимавшегося примитивистами и современной живописью. Пышная свадьба происходит в Лондоне, но буквально через год Сара оставляет Вильгельма, чтобы связать жизнь с молодым талантливым абстракционистом Робертом Делоне, с которым познакомилась в доме мужа.

Увидев впервые работы Роберта, Сара была ими буквально заворожена, хотя не знала еще художника лично. Неожиданно она почувствовала, что соприкоснулась с родственной душой. Их встреча подтвердила женскую интуицию и родила один из самых романтичных, крепких и плодотворных творческих союзов.

На удивление добрыми остались отношения супругов с Вильгельмом на протяжении всей жизни. Вильгельм Уде покупал полотна у Роберта и теперь уже Сони Делоне, хорошо понимая, насколько они талантливы.

Через два года у четы Делоне родился сын Шарль (в будущем выдающийся историк джаза), их жизнь весела, богата, широка. Дядя Терк продолжает помогать деньгами, возле Сони и Роберта - интереснейшие люди своего времени. И все же главным для обоих остается творчество. Много работает Роберт в направлении, названном "орфизм", постоянно экспериментируя с абстракциями, разрабатывая цветовую гамму и ритмы. Все без исключения историки относят перемены колорита работ Роберта к влиянию красавицы-жены, воспринимавшей все вокруг ярким, повышенно декоративным. В свою очередь на Соню производят впечатления фантазии мужа. Она начинает писать симультативные картины и вместе с Робертом выставляться на многих выставках в Париже, Праге, Берлине, Будапеште, Варшаве, Америке.

Первая мировая война заставила супругов переселиться из Парижа в Испанию, Португалию. Но даже неспокойная обстановка и пришедшие материальные трудности (дядя Анри после 1917 года не мог больше помогать Соне) не погасили интерес к искусству. Испания потрясает Делоне климатом, замечательными музеями. Заботы о семье в этот период ложатся на Сонины плечи. Роберт продолжает заниматься станковой живописью, Соня же берется буквально за все: создает модели одежды и обуви, рисунки к игральным картам, силуэты автомобилей, театральные костюмы. Она ткет ковры, иллюстрирует книги. Без труда переключается с одного вида деятельности на другой. Таково свойство ее счастливого легкого характера.

Известная исследовательница украинского и русского авангарда Валентина Маркаде (тоже одесситка) писала о Соне: "Чего бы она ни касалась, все вспыхивало гармонией цветов, воплощенных в геометрические формы изысканных украшений".

После возвращения во Францию Соня и Роберт занимаются монументальными работами для выставочных павильонов. Огромные композиции "Диски", хранящиеся в Музее современного искусства в Париже, становятся художественным завещанием Роберта. Он умирает в 1941 году от рака.

Несмотря на постигшее ее горе, Соня с удвоенной энергией продолжает работать над совместными проектами, стремится увековечить память мужа, опубликовывая его теоретические труды. Она пишет воспоминания о Роберте и своих друзьях - Г. Аполлинере, П. Пикассо, М. Жакобе, Ф. Леже, Ж. Браке, А. Экстер (близкой подруге), В. Кандинском, Н. Альтмане, А. Архипенко и других.

Приходит настоящее признание, достаток. У Сони прекрасное ателье, большая коллекция картин разных художников. Она продолжает заниматься дизайном, сама демонстрирует собственные модели.

Почти на всех выставках абстрактного искусства, буквально заполонивших Европу после войны, Делоне экспонирует свои и мужнины работы.

В 1963 году Соня дарит Франции 117 своих и Роберта работ. Через год в Лувре проходит пышная презентация дара. Несмотря на признание и почести (к этому времени она уже кавалер Искусств и Литературы, чуть позже - обладатель высшей награды Франции ордена Почетного Легиона), Соня Делоне остается живой, доступной, демократичной, интереснейшей собеседницей, активно помогает творческой молодежи. Не теряет бодрости духа даже после дорожного происшествия. А ведь ей тогда было 93 года!

Большая и красивая жизнь Сони Делоне была закончена через год. Ее работ, к сожалению, нет в стране, где она родилась, хотя имя стоит одним из первых среди художников мирового авангарда. Вместе со своими друзьями она переворачивала косные традиции искусства начала ХХ века и никогда не забывала земли, давшей ей жизнь и способность видеть все краски мира. "Яркие краски я люблю, - писала Соня Делоне в книге воспоминаний. - Это краски моего детства, краски Украины". Назвала художница свою книгу символично: "Мы идем к солнцу". Свет и солнце далекой прародины позволяли ей утверждать, что солнце в ее искусстве вставало даже в полночь!

Ирина ПАСЮК.

[WildCat]

В 1911 году Кандинский пригласил Роберта в своего "Голубого всадника". Не знаю, писали ли Соня и Роберт картины вместе или каждый сам по себе. Наверно и так и так. У Сони больше геометрии (прагматичность ?), Роберт свободнее и раскрепощеннее в линиях и красках. Занятно, что Роберт служил в армии библиотекарем, такая вот довольно занудная деятельность.

Ещё одна башня и автопортрет (1905)

[Шмудь]

http://www.kuzbass.ru/moshkow/koi/IN...txt_Piece40.24
Болеслав Прус. Кукла.
<...>
Однако, всмотревшись пристальней в план Парижа, Вокульский заметил то,
что проглядели не только парижские старожилы (факт еще не столь
удивительный), но даже путеводители К.Бедекера, претендующие на блестящее
знание Европы.
В Париже, несмотря на кажущуюся хаотичность, есть определенный план и
логика, хотя строили его в течение многих столетий миллионы людей,
незнакомых друг другу и отнюдь не помышлявших о логике и стиле.
В Париже есть то, что можно назвать хребтом, центральной осью города.
Венсенский лес находится на юго-восточной границе Парижа, а опушка
Булонского леса - на северо-западной его границе. Пролегающая между ними ось
города напоминает гигантскую гусеницу (длиною почти в шесть верст), которая,
соскучившись в Венсенском лесу, отправилась на прогулку в Булонский лес. <...>

Когда мы открываем "Paint" и щелкае по опции "рисунок", эта бесцеремонная... программа, скажем так, чтобы не пользоваться артиклями, предлагает нам нашу холимую и лелеяную картинку - растянуть, повернуть, обратить цвета, то есть поиздеваться по полной. Тоже искусство своего рода. Вот таким же искусством была разгаданная Robert-ом Delaunay попытка повернуть "хребет" Парижа на 90 градусов наверх. На Эйфелеву башню. Симбиоз европейского вышкостроительства, столичного снобизма и краткого курса школьной геометрии. Шутка удалась? Ну, стоит по крайней мере.

[WildCat]

Забавно, неожиданный взгляд. Коту все же видится другая геометрия, не к башне , а от башни к новому центру притяжения. Ещё более забавно, что геометрически недостающий для такого переноса третий луч (на Нотр-Дам) не преодолел как раз места, где художники собирались в своём Улье. И где наверно в отместку за это влепили черную торчащую уродину, ещё худшую, чем железяка.

[WildCat]

Наверно нужно объяснить, почему я взялся за Делоне именно сейчас. Среди признанных участников Парижской школы фактически не было ни одного "теоретика". Если уж они что-то и записывали, то только потом. Можно вывести кубизм из высказывания Сезанна о комбинациях геометрических фигур, наверно всё там будет правильно и почти логично. Но если посмотреть, как Пикассо с Браком экспериментировали с коллажами, аппликациями, геометрическими формами, соединяющимися в деформированную, но все же реальность - можно увидеть свободу, не ограниченную рамками теории, пусть и придуманной автором.

Совсем другое дело у "немцев". Прежде всего Клее ( а за ним и Марку, Маке, даже Кандинскому ) казалось было мало нарисовать, нужно было ещё назвать, описать словами и в рамках написанного слова снова нарисовать, повторить цикл. И повторять до тех пор пока не выкристаллизуется "чистая живопись". Термин "чистая живопись" как раз и ввел Делоне, так назывались его статьи, об этом он спорил с Соней, они вместе подобно алхимикам искали эту самую "чистую живопись".

Чуть позже появится Аполлинер, а пока я только замечу, что несомненно прагматичная Соня умудрилась увидеть не только отделение "чистой живописи" от реальности, но и её дополнительность к реальности. Нечто подобное с черным цветом совершила в то же время Коко Шанель (и ещё позже повторил Генри Форд). Дополнительность к реальности стала модой, тканями, силуэтами, цветом декораций и пятнами оформления зданий и даже транспорта. И ещё стала рекламой, самая умная реклама адресно воздействует на подсознание, она не привязана собственно к свойствам товара, а существует в виде бренда независимо (замечательная подстраховка, кстати) от самого товара.

Чтобы не загромоздить которазмышлениями, ещё одна эйфелева башня от Роберта.

Le Poete Philippe Soupault