[Дронт]

[Дронт]

[Дронт]

[Дронт]

[tatiana]

Вот только глядя на эти фотографии, на эти чудные скульптурки и на такую легкую майскую зелень, понимаешь лучше софорумчан из дальнего зарубежья, которым трудно представить нормальную жизнь в дикой раше. Мы же тоже наслышались про тоталитарную совковую нищую Беларусь, где "бесится злой Лукашенко", и эти стереотипы живучи, даже невзирая на то, что я в последние годы могократно проезжала Беларусь и могу хоть и очень поверхностное, но личное мнение составить.
А еще фото будут? Очень красиво!!
У меня есть единственное фото Минска, можно я его потом поставлю?

[WildCat]

[WildCat]

Сообщение от tatiana

Вот только глядя на эти фотографии, на эти чудные скульптурки и на такую легкую майскую зелень, понимаешь лучше софорумчан из дальнего зарубежья, которым трудно представить нормальную жизнь в дикой раше. Мы же тоже наслышались про тоталитарную совковую нищую Беларусь, где "бесится злой Лукашенко", и эти стереотипы живучи, даже невзирая на то, что я в последние годы могократно проезжала Беларусь и могу хоть и очень поверхностное, но личное мнение составить.
А еще фото будут? Очень красиво!!
У меня есть единственное фото Минска, можно я его потом поставлю?

Тань, Минск и до батьки был исключительно, просто невероятно ухоженным городом. У меня сложное отношение к тамошним порядкам и традициям, но не уверен, что это можно идентифицировать именно с Белорусией, с белоруским менталитетом. Пара примеров : красный свет - все стояли, пусть на горизонте ни одного автомобиля, а ширина дороги 5 метров - стоят и ждут. Так было принято, как сейчас - не знаю. Это вызывает уважение. Но вот когда в Малиновке (окраина Минска, новостройки) я видел, как двум старикам - зимой и в снегопад - не давала перейти дорогу милицейская машина, медленно ехавшая около километра рядом с ними до обозначенного перехода - это уже было крайне неприятно видеть. Привести кого-то в гостиницу... ужоснах и даже деньги не брали, не положено и все тут. Ещё вспоминается неисчерпаемый источник спирного. Контора, в которую я летал в командировки, находилась в одном домике с транспортной ментовкой, туда стекалось конфискованное у пассажиров, якобы выливаемое в раковину, три ха-ха .

Насчет нищей... тут ещё сложнее. Разбогатеть там не дадут. Кстати, я на компромате.ру почитал о белорусских "проклятых расхитителях социалистической собственности (с)", смешные цифры. Насколько я представляю, Форбс Белорусию может даже не мониторить, включая самого Батьку. При этом достоинства ни народ, ни власти - не потеряли, это дорогого стоит... только съесть нельзя. Сложно все это. Да и не был я там лет десять наверно, если не больше. Лучше Дронта послушаем

[Дронт]

"Это какой это Минск? Который под Бобруйском?"

Фотографии настроенческие, солнечно-радостные. Но, в целом, Минск - город скучноватый. Только уличная скульптура и оживляет некоторые уголки. В Бобруйске - толстенькие бобры, в Минске - изящные девушки Хотел ещё запечатлеть Ф.Э. Дзержинского и М.В. Фрунзе, но передумал.
Облик Минска меняется сообразно с представлениями чиновников о красоте. И это иногда оказывается удачное возвращение к стилю 50-х годов, в котором застроена центральная часть города, но часто просто кич. Для отдельных зданий XIX - начала XX века, реставрация в последнее время сводится к сносу до основания и возведению из бетонных блоков псевдоисторической бутафории. Вот пример из ЖЖ: sanitarro: Защитим дом с привидениями! Там сейчас такое строительство развернулось, целый комплекс зданий - будет государство в государстве.
Также с недавних пор у отцов города зуд на небоскрёбы. Осенью известная российская группа компаний СУ-155 помпезно заявила о начале застройки района Минск-Сити. Инвестором выступала "Итера". Но притихли в связи с кризисом. Даже музей Великой Отечественной войны собирались снести (перенести в другое место), чтобы арабы могли построить высотный пятизвёздный отель.

Да, насчёт нищеты. Всем желающим, мало-мальски пронырливым, дали возможность осуществить белорусскую мечту. Прописать родню из деревни, получить льготные кредиты, построить квартирки, которые они теперь благополучно сдают менее удачливым выходцам из глубинки и студентам. А также приобрести подержанные иномарки с чисто символическим (по сравнению с Россией) таможенным оформлением. Сейчас большинство (процентов 80 пересели на машины не старше 10 лет. Короче, это та самая "чарка и шкварка". К тому же, несмотря на уйму контролирующих органов, есть много возможностей не сильно делиться с государством. Да и рабочему люду пропасть не дают, зарплаты в Минске всё-таки выше, чем в среднем по стране. Коммунальные тарифы придерживают опять же, патернализм в действии.

Последние два фото совсем не праздничные.
В Бобруйске СИЗО называли Башня, а здесь Володарка, она же Пищаловский замок аж с четырьмя башнями (одна из них почти полностью обвалилась в прошлом году). Расположена в ста метрах от дома правительства (видна также за спиной у зодчего). Я целенаправленно шёл заснять остатки обрушившейся башни, если интересно - могу представить фото с тыла.

И монумент "Яма". Видите, последним идёт скрипач.

SB.BY - Никогда больше

"2 марта 1942 года, было расстреляно более 5 тысяч евреев, включая 200 сирот из детского дома вместе с медперсоналом и воспитателями. Около 500 трупов свалили в яму, расположенную у пересечения нынешних улиц Заславской и Мельникайте.

С 1947 года на этом месте стоял скромный обелиск, построенный усилиями белорусских евреев. Это был первый и долгое время единственный памятник жертвам Холокоста на территории всего бывшего Советского Союза. Теперь рядом с ним установлена бронзовая скульптурная композиция - фигуры изможденных людей, спускающихся в яму, - мимо которой просто пройти невозможно. Ее авторство принадлежит известному белорусскому художнику, председателю еврейских общин Беларуси Леониду Левину, а также скульптору из Израиля Эльзе Поллак.

Примечательно, что финансовую помощь в создании этого монумента белорусским евреям оказали немцы, израильтяне и американцы. Кроме того, здесь же заложена аллея Праведников народов мира. И несмотря на то, что пока она насчитывает только около десятка деревьев (не хватает средств), хочется верить, что в будущем здесь будут увековечены имена всех белорусов, которые под страхом смертной расправы спасали людей, своих соседей, друзей, порой незнакомых, чья вина оказалась лишь в "не той" национальности."

В тот же день (1 мая) сделал другое фото на эту тему - памятник возле Кальварийского кладбища, где расстреляли 14000 евреев из разных стран.

Tatiana, любые фото приветствуются. Может, и я ещё что-нибудь размещу.

[Дронт]

Часы давно минувших дней
Первое упоминание о минских городских часах датируется серединой ХVII столетия. Красовались они на башне двухэтажной ратуши, возведенной из камня в стиле барокко в центре площади Верхнего рынка (теперь площадь Свободы) в начале 1640-х. Собственно говоря, это была уже третья по счету минская ратуша - две предыдущие (деревянные) сгорели во время пожаров 1590 и 1640 годов.
Присвоив Минску в марте 1499 г. своею грамотой "на вечныя часы права нямецкае, што завецца майтборскiм", великий князь Александр Казимирович одновременно повелел горожанам "збудавацi Ратуш у рынку сваiм накладам i па магчымасцi найпрыгажэй аздобiць". То, что княжеский наказ не был позабыт и здание городской "майдебории" действительно не терялось среди многочисленных культовых строений центра, засвидетельствовал в своем дневнике чешский путешественник Б.Танер, посетивший Минск весной 1678 года: "Главное украшение площади - ратуша, прямоугольная в плане, окруженная множеством лавок. Здание увенчивает высокая башня с часами, колоколом и шлемообразной крышей, переходящей в шпиль с флюгером".
После насильственного присоединения белорусских земель к России в конце ХVIII века новые власти в два счета "выкурили" из минской ратуши орган местного самоуправления и "прописали" в ней архив, а затем гауптвахту. К тому же само здание было существенно перестроено губернским архитектором Крамером - оно приобрело черты классицизма, частичному "обрезанию" подверглась башня. Но самое удивительное произошло со средневековыми ратушными часами - они просто-напросто исчезли.
Согласно одной из версий, часы "под шумок" прибрал к рукам кто-то из прибывших на новые земли российских помещиков. Решив удивить чем-нибудь соседей, он приказал крепостным воздвигнуть недалеко от усадьбы деревянную часовую башню "высотою до неба". А когда та была возведена под купол, и на ней уже установили "умыкнутый" с ратуши механизм, "вавилонская башня" вдруг рухнула, погребя под собою дюжину строителей. Первые городские часы при этом, как гласит молва, разбились вдребезги и восстановлению не подлежали.
Впрочем, для минчан к тому времени уже в течение полувека тикали новые городские часы, установленные в 1732 году на одной из башен иезуитского (ныне Кафедрального Мариинского) костела, а в 1750-м перекочевавшие на высокую звонницу примыкавшего к катедре коллегиума. То были очень дорогие куранты, доставленные из Королевства Польского. Для их компетентного обслуживания по рекомендации самого главы ордена иезуитов минский магистрат выписал часового мастера аж из Италии.
В 1799 году в здании католического коллегиума разместились присутственные места. Еще через 50 лет бывшая монастырская красавица-звонница была переделана под пожарную каланчу: с нее замечательно просматривалась одноэтажная сплошь деревянная окраина города, именовавшаяся до революции Татарской слободой, а сегодня - проспектом Машерова. И хотя часы на каланче по-прежнему считались главными городскими, шли они кое-как: то спеша, то останавливаясь на несколько недель. Самая продолжительная из "пробуксовок" случилась во время первой мировой - длилась она почти три года.
25 марта 1918 г. вдруг ожившие куранты оповестили минчан об образовании независимой Белорусской Народной Республики и отделении ее от Советской России. В здании бывшего коллегиума разместилась Рада БНР, а над башней городских часов взвился национальный бело-красно-белый стяг. Впрочем, тогда новое время для нашей страны так и не наступило: уже в 1919-м в апартаментах иезуитской резиденции расположились Совнарком и Выставка достижений народного хозяйства БССР. По соседству с курантами приколотили двухметровую алую звезду из фанеры.
Во время Великой Отечественной городская башня несколько раз горела. Куранты были потеряны безвозвратно, но сама звонница почти не пострадала (это хорошо видно на послевоенных фотоснимках). В 1950 г. минские власти объявили конкурс на лучший проект реставрации католического коллегиума, а в следующем году... передумали. Старинный монастырский корпус вместе с часовой башней - свидетельницей более чем двухсотлетней истории города - разобрали на кирпич, а на их месте поставили тривиальную жилую коробку, "украшающую" исторический центр Минска по сей день (площадь Свободы, 11).
Часы отсчитывали несчастья
После освобождения Минска от фашистов на центральной улице города (Советской) оставались неразрушенными всего десять зданий. В декабре 1944-го состоялось закрытое заседание белорусского правительства, на котором обсуждалась альтернатива переноса столицы БССР в Могилев либо восстановления Минска в качестве города номер один. С незначительным перевесом голосов победили сторонники второго варианта. Тогда группой архитекторов под руководством Михаила Парусникова был разработан генплан застройки нового Сталинского проспекта - от Дома правительства до площади Победы.
Одними из первых здесь были возведены хоромы Министерства (позже Комитета) государственной безопасности. Возглавлял эту тогда всемогущую структуру "белорусский Берия" Лаврентий Цанава - человек крайне въедливый и подозрительный. Когда в 1945 году один из руководителей управления по архитектуре Владимир Король принес к нему на согласование проект здания МГБ, Цанава долго расспрашивал архитектора о том, почему колонн у входа именно четыре и сможет ли один человек открыть массивную парадную дверь. Затем вдруг ткнул карандашом в правый верхний угол здания и произнес:
- А вот здесь должна стоять башенка.
- Это невозможно, - возразил было Король. - Если уж строить, то две башни: в проекте ведь все подчиняется законам симметрии.
- Вот что, товарищ Король. В Белоруссии все подчиняется одному закону - закону Цанавы. В архитектуре, возможно, ты и король, а здесь король я. И постарайся уж, чтобы башенка получилась красивой.
Столь длинное отступление от темы городских часов мы позволили себе только потому, что своим рождением главные часы столицы образца конца 40-х - начала 80-х обязаны как раз той самой "башне Цанавы": ради поддержания целостности композиции главного проспекта республики при строительстве в 1947 году комплекса зданий напротив МГБ, два из них украсили небольшими башенками, в одной из которых и разместились центральные часы. Для их установки были приглашены специалисты из Ленинграда. История совершила причудливый круг: два века назад именно на Минщине, в деревне Бережень князем Потемкиным была основана первая в Российской империи часовая мануфактура, куда приезжали на обучение часовщики - в том числе, из Санкт-Петербурга.
В начале 50-х излюбленным местом встреч минской молодежи становится пятачок "под часами". Старожилы рассказывают, что из окон своего кабинета за свиданиями часто наблюдал зловещий Цанава. И когда ему нравилась заждавшаяся ухажера девушка, тиран посылал за ней своего человека, который препроваживал молодую особу в кабинет министра госбезопасности. После этого ее уже никто никогда не видел.
Еще одними "несчастливыми" часами считались те, что расположены на одной из высоток привокзального комплекса Минские ворота. Дело в том, что после завершения строительства башен-близняшек в 1956 г. все их верхние ярусы были украшены колоссальными скульптурными группами: крестьянами, рабочими, молодежью, выполненными из бетона.
Однако созданные, как у нас принято, в спешке элементы архитектурного убранства вскоре начали крошиться, становясь весьма небезопасными для прохожих. Так что во избежание случаев, когда человек, задрав голову, чтобы посмотреть, который час, мог получить в лоб отколовшимся куском бетона, "почтенную публику" с карнизов пришлось потихоньку убрать.
Часы "number one"
В 1984 году Минск наконец-то обзавелся собственным "сабвэем". Тогда же на площади Ленина между столичной мэрией и главным корпусом Белгосуниверситета выросло монументальное здание Управления Минского метрополитена. Нависшая над входом в "подземку" массивная 50-метровая башня, по замыслу архитекторов, вторила расположенной напротив башне Красного костела, и именно ей суждено было стать "носительницей" главных часов Республики Беларусь.
По лабиринтам полуосвещенных коридоров, затем по узенькой железной лестнице мы пробираемся к таинственной "часовой шкатулке", замурованной в бетоне на уровне 10-го этажа. Ощущение, честно говоря, такое, будто находишься не в современном здании, а в башне какого-нибудь средневекового замка. Только успевая нырять в проем очередной двери, стараюсь не отстать от своего спутника - смотрителя главных метрочасов с первого дня их работы - заместителя начальника службы сигнализации и связи Минского метрополитена Александра Кашко. Наконец, достигнув высоты 42 метров над уровнем асфальта, попадаем в святая святых Управления метрополитена. И каково же было мое удивление, когда вместо нарисованных воображением гигантских зубчатых колес, пружин да шестеренок я увидел ма-ахонький механизм с двумя одинаковыми циферблатами, более походивший на шахматные часики, нежели на сердце огромных часов государственной важности.
Между тем, мало кому известно, что механизм этот прибыл в Минск за две с половиной тысячи километров - из небольшой деревушки под Ереваном, где находился единственный в СССР завод, снабжавший башенными часами весь Союз. "А как же минский часовой гигант?" - спросит дотошный читатель. В то время он еще не производил подобной продукции, хотя и приступил активно к освоению нового для себя направления. Кстати, армянский опыт оказался весьма полезным при возведении в конце 80-х высотного инженерного корпуса завода "Луч" на пересечении бульвара Толбухина с проспектом Скорины. Тогда восьмигранное 12-этажное строение увенчал здоровенный "кубик" с часами отечественного производства.
По словам Александра Кашко, ереванские "свидетели вечности" обошлись городскому бюджету всего в двести восемьдесят три рубля.
Впрочем, это цена только самого механизма. Художественным же оформлением конструкции (изготовлением стилизованных стрелок и циферблата) занималась минская мастерская Юрия Любимова.
- Часы устанавливались в день пуска метрополитена, 30 июня 1984 года, - рассказывает Александр Петрович. - В девять утра меня вызвали к руководству и поставили задачу: "Срочно подбери бригаду, и чтобы к 15-ти часам механизм был смонтирован". Циферблат же привезли только в полдень. Вот за этот промежуток времени часы и были введены в строй. Я потом сам удивлялся, каким чудом мы уложились в сроки.
Принимал метрополитен первый секретарь ЦК компартии республики Николай Слюньков. Он вышел на середину площади, посмотрел на только что запущенные часы, выразил одобрение и отправился на станцию "Площадь Ленина".
Однако июньская спешка все же напомнила о себе полгода спустя. Когда ударили первые морозы, замерзла не снятая второпях внутренняя консервация во втулках. Часы заклинило. Пришлось снимать, промывать весь механизм. Одновременно слегка переделали циферблат таким образом, чтобы можно было достать прибор точного времени, не оставляя зияющей дыры на башне. Впрочем, тьфу-тьфу-тьфу (мой собеседник стучит по дереву), после той пока единственной профилактики часы работают безупречно уже 16 лет.
Главный "гадзiннiк" страны, как и все часы Минского метрополитена, управляется с центральной часовой станции, расположенной в здании управления. К слову, все часовое разнообразие столичной "подземки", начиная со станционных табло и заканчивая часами номер один, обслуживает подразделение всего из 12 человек.
Александр Петрович также поведал мне, что первоначальный вариант минских городских часов задумывался с курантами - ведь столичная площадь является одной из самых больших в Европе. Но подобная конструкция с электронным камертоном стоила огромных денег. Тогда предложили через определенные промежутки времени транслировать на окрестности при помощи усилителя какую-то узнаваемую национальную мелодию. Однако из-за низкой надежности находившихся в производстве средств трансляции от идеи с "поющими" часами пришлось отказаться.
А жаль. Христофор ХИЛЬКЕВИЧ.
Газета "Туризм и отдых"

[Дронт]

Под крышей КГБ (23 декабря 2007)

Сотрудники госбезопасности отметили свой профессиональный праздник. Тем более, что этот год богат для КГБ на круглые даты: 130 лет со дня рождения «железного Феликса», 90 лет со дня основания ВЧК и 60 лет знаменитому дому с башенкой – зданию Комитета госбезопасности Беларуси. Лилия Латогурская: если стены все слышат, могут ли они говорить?
У этого здания не принято задерживаться, а уж тем более фотографироваться. Мужчины в строгой одежде подымаются по парадной лестнице и скрываются за массивными дверями. Неогреческий стиль, 4-колонный портик коринфского ордера. Вся эта архитектурная громада сталинской эпохи – воплощение тайны и мощи государственной машины под названием КГБ. Его сотрудники не дают интервью, не попадают в телеобъективы, не приглашают в свой кабинет в обеденное время выпить чашку кофе. А если приглашают…
Тут – как в шутке сталинской эпохи: «Почему здание Комитета самое высокое в городе? Потому что с него Сибирь видна». Но белорусское КГБ и вправду построено на самой высокой геодезической точке главного проспекта.
Валентин Нестеров, ветеран КГБ: «Вот с этого угла начиналось строительство здания, мы сюда в фундамент заложили копеечки».
Прораб Нестеров помнит еще времена, когда на этих минских улицах не было ничего, кроме оставленных после разгрома немцев развалин. В 1945 расчищали завалы, а потом решили отстраивать проспект заново. И первым – здание Министерства государственной безопасности, как тогда называлось это ведомство.
Валентин Нестеров, ветеран КГБ: «Работали сотрудники КГБ на строительстве и немцы –около 3 тысяч. Все делали вручную, подъемников не было, таскали все сами».
Возглавлял эту тогда всемогущую структуру «белорусский Берия» – тоже Лаврентий, но Цанава, человек крайне въедливый и подозрительный. Цанава лично утверждал проект и следил за ходом строительства. Каждый день в пять вечера он собирал отчетное совещание о ходе работ.
Валентин Нестеров, ветеран КГБ: «А вот вход для него, для Цанавы. Он им пользовался, потом другие министры туда не ходили».
Постройка вышла добротной: двойные стены, дубовые оконные рамы, мощная система вентиляции. Многое до сих пор сохранилось и отлично работает. До войны НКВД размещалось в сером здании, где сейчас располагается МВД Беларуси. Сохранились с тех времен и ворота, куда, как говорят, подъезжал черный воронок с арестованным и тот исчезал в казематах «американки» – следственной тюрьмы КГБ. Тюрьма эта действующая и сейчас. Следственный изолятор КГБ, его от глаз горожан надежно прикрывает со всех сторон основное здание.
При всей строгости изоляции и наблюдения бывали побеги и отсюда. В начале 1990-х годов бежал из «американки» организатор ограблений инкассаторов Андрей Мезин, бывший милиционер из Жлобина. Он сбежал во время прогулки – выкарабкался в город по кабелям. В Жлобине же его и взяли на квартире у любовницы. Последняя попытка побега из СИЗО КГБ, получившая огласку, была предпринята в 2003. Пытался бежать серийный насильник и убийца. Неудачно.
Но вернемся в 50-е. Сотрудники переехали в новое здание МГБ в 1947, на 4-м этаже обосновались следователи. Кабинет сотрудника КГБ эпохи 50-х теперь – часть музейной экспозиции, недавно открытой. Хотя следователи по особо важным государственным делам по-прежнему работают на четвертом этаже. На столе – папки с делами о государственной измене, диверсии, валютных операциях. В одном из этих кабинетов в 1979-м разгадывал головоломную преступную схему по краже бриллиантов на Гомельской фабрике «Кристалл» молодой сотрудник КГБ Сергей Малов.
Сергей Малов, следователь КГБ: «Минские скупщики бриллиантов вышли на гомельских рабочих. Те выносили с завода бриллианты, минчане из скупали и продавали иностранцам».
Хотя Беларусь в те годы – тихая гавань развитого социализма, дела – все больше о скрывающихся карателях, валютных махинациях. Было много работы и по реабилитации невинно осужденных в 30-е. Громкие шпионские дела вели коллеги с московской «Лубянки».
Крепкая семья и культурный досуг – непременный атрибут жизни сотрудника КГБ. Тем более что жизнь эта, как правило, не вписывается в рамки размеренного графика с 9 до 18. Кино и концерты для чекистов показывали в самое неожиданное время.
Валентин Нестеров, ветеран КГБ: «Брали кино в соседнем кинотеатре и показывали даже в два часа ночи».
Дом культуры имени Дзержинского построили на год позже здания Комитета, в 1948. Там – отпечатки всех эпох. Как, например, вот эта картина, где когда-то был изображен Хрущев, а сейчас только улыбающиеся космонавты, неизвестно кому вручающие цветы. Или белые рамки на стенах фойе – там под слоем штукатурки спрятаны заветы строителей социализма.
Останется навсегда тайной, использовал ли всемогущий Цанава башню с левого торца здания для выискивания своих жертв. Самая загадочная башня Минска обещает вскоре быть рассекреченной – туда будут водить экскурсии. Вот только доделают ремонт, которого там не было со времен Лаврентия II.