Евфросиния Керсновская

[WildCat]

Я не ошиблась: мои расчеты и на сей раз были спутаны. Пока меня, оторвав от работы, водили переливать из пустого в порожнее, это время было использовано для того, чтобы обработать, то есть попросту припугнуть моих работодателей – еврейчиков, хозяев гостиницы. Когда я вернулась, они мне объявили, что передумали и сами решили пилить свои дрова. Хотели мне заплатить. Я отказалась брать деньги.

Еще один урок: когда нельзя напугать напарника, то запугивают работодателя. Глупо! Нет, не глупо. Гениально!

Встречает меня Домника Андреевна:
– Моему майору (у нее на квартире был майор, он выписал к себе свою семью: жену, несколько детей, мать и еще какую-то тетку) привезли три кубометра дров. Уже неделю посреди двора валяются. Я говорила с его женой, она так обрадовалась: «Напилите их и в сарай сложите».

Что ж, я с удовольствием! Принимаюсь за работу. Пилю, колю и в сарайчик складываю. Приходит домой майор. Увидал. Смутился. Подходит, протягивает мне три рубля:

– Это за то, что вы уже сделали. Но больше не нужно! Я сам этим займусь: мне нужны чурочки покороче.
– Я могу и короче.
– Не надо, я сам!

Швырнула ему деньги под ноги. Собрала свой инструмент и ушла.

Еще две недели все спотыкались об эти дрова. Затем майор нанял двух каких-то цыган, и они напилили дрова почти в два раза длиннее, чем пилила я. Уходя, они украли хозяйский платок.

Тут было над чем подумать! И я думала. Много разных мыслей приходило мне в голову. Одной только я не могла допустить – скрыться туда, где меня не знают. Нет, победить я должна именно здесь!

Хорошую работенку подыскал для меня Сергей Васильевич Мелеги – муж Яневской (он поселился не в ее богатом особняке, а снял комнатушку у бедных людей, так как не хотел компрометировать свою жену-коммунистку и своих пасынков-комсомольцев).

В сельскохозяйственной лаборатории – дом Ягелло на Бекировке – уже несколько лет в подвале было свалено тонн 10–12 огромных дубовых пней. Никто не решался к ним подступиться! Но дубовые пни страшны лишь тому, кто не умеет с ними обращаться. Вид у них, правда, устрашающий, однако дуб – дерево очень твердое, тяжелое, но колкое: надо только правильно рассчитывать, куда нанести удар, а затем терпеливо и умело орудовать парой клиньев и кувалдой. Спору нет, работенка не из легких, но прошли неполных пять дней работы – и пни превратились в осколки, а 200 рублей оказались в моем кармане. Сколько новых мозолей появилось на моих ладонях – это уже иной вопрос!

[WildCat]

Я могла не гнаться за большим заработком: я приоделась, обзавелась постельным бельем, одеждой, обувью на все сезоны. Был у меня запас муки, сахара, круп, постного масла. Можно было разнообразить свою работу. Я то бралась выкорчевывать акации, тополя и ясени, растущие на границах усадеб и виноградников «на горе» (западная окраина города, его верхняя часть), а то ездила в лес и привозила дрова хозяевам, дававшим мне лошадей.

Эта работа мне особенно нравилась! Лес, тишина... Лишь лошади пофыркивают да полозья саней поскрипывают. На снегу сверкают яркие звездочки, а пушистый иней так рельефно выделяется на фоне зимнего неба! Не хотелось возвращаться в город. Лес, небо, лошади... Все такое родное, привычное, доброе, будто ничего не изменилось.

А люди – их словно подменили. Когда мне рассказывали, на какие гадости идут люди, чтобы сохранить свое мелкое, мещанское благополучие. Нет! Тут низость перешла все границы!

Автобиография, автопортрет... Мне казалось, что к обычным, рядовым гражданам это отношения не имеет. Автопортрет – это когда художник сам себя рисует, автобиографию пишет о себе писатель, поэт... Но чтобы все, буквально все писали автобиографии? Какая нелепость! Может, и автопортреты тоже? Но нет, это не нелепость. И даже не любопытство. Это способ человека заставить отречься от своего «я» и надеть стандартную личину, как можно более благонадежную и верноподданническую, и эту личину носить всю жизнь, начисто позабыв то, чем ты в действительности являешься. Вот и у нас все служащие должны были написать так называемые «автобиографии». И чего они только не выдумывали, чтобы превратиться вдруг в плебея! Чего не сделает страх с человеком, если только у этого человека душонка жиденькая, на тонких, комариных ножках!

Это не имеет прямого отношения ко мне, но хочется привести пример тех настроений, которые господствовали среди представителей нашей интеллигенции в начале сороковых годов.

Младшая сестра моего отца не блистала ни умом, ни образованием, ни талантом. В свое время это была просто недалекая, но хорошенькая девушка. Алексей Иванович Богачев, ее муж, был из бедной крестьянской семьи – старший из шести братьев. В люди его вывел местный поп, устроивший способного мальчика в кадетский корпус, который он окончил блестяще и стал офицером. Дворянство получил вместе с орденом св. Владимира. Хороший служака, он продвигался по иерархической лестнице медленно, но верно, помогая своей многочисленной родне. Чтобы закрепить свое положение в обществе, ему надо было жениться на девушке-дворянке из хорошей семьи. Невесту ему подыскали. Это была моя тетя Лиза. Можно сказать, это был брак по расчету, но очень удачный. Дядя Алексей оказался не только идеальным служакой, но не менее идеальным мужем: с жены своей он, как говорится, пушинки сдувал и на руках ее носил. Был он хорошим хозяином и обожал цветы, особенно розы. И за мягкий нрав заслужил кличку Божья Коровка. Солдаты – подчиненные – его боготворили.

Кто бы мог подумать, что на войне он окажется героем? При осаде Перемышля он лично произвел разведку того участка, куда ему предстояло вести свою часть. Перемышль был взят благодаря ему: его полк овладел двумя фортами. Главнокомандующий генерал Брусилов обнял его пред строем и приколол к его мундиру своего «Георгия». Его полк получил серебряные трубы и георгиевские ленты.

В одном из последних рывков, завершающих штурм Перемышля, дядя Алексей наскочил на фугас и был контужен. Из госпиталя приехал он на две недели к семье в Одессу. Приехал ночью. Его не ждали. Кухарка Варя впустила его в прихожую, но дверь в комнаты была заперта. Он не велел будить жену.
– Не надо, Варя, не буди барыню. Пусть спит, она устала, должно быть. Да и Леночке утром в гимназию идти. Пусть спят! А мы с Алешей поспим здесь.
И он лег на топчане, а денщик – рядом, на полу. Его он укрыл своей шинелью: «Ты ведь на полу». Он с фронта, после ранения – и думал, как бы не потревожить сон жены и дочери, как бы поудобнее устроить спать денщика.

Полностью своего отпуска он не использовал, поторопился обратно на фронт.
– Куда ты торопишься? Побудь с семьей! – говорил ему мой отец.
– Но ведь там тоже моя семья... И я не могу быть спокойным за них. А за Лизочку и детей я спокоен: надеюсь на тебя.

Во время революции его же солдаты его убили. Вернее, зверски замучили: с тела посрезали «ремни» кожи, вырезали «погоны», «лампасы», «ордена». Сестра его похоронила, но без головы: голову бросили в нужник.

И вот его дочь, его Леночка, в своей автобиографии написала, будто ее мать вышла замуж, будучи беременной, так что ее отцом был не царский полковник, а какой-то конюх-цыган.

Не постыдилась плюнуть на могилу отца и вылить ушат помоев на голову матери!

[WildCat]

Цитата: TanyaV agrees: Если бы все люди обладали духовной мощью Керсновской...сталинизм не имел бы ни малейшего шанса. Но, к сожалению, люди...это всего лишь люди...

Да, Таня, да... но я иногда с ужасом думаю, что главной опорой сталинизма были именно они, такие как Керсновская. Ведь горлопаны-агитаторы, вохра, следователи НКВД и прочая обслуга - ничего делать, строить не умели и не хотели, им даже дрова самим не порубить было. Не работай на них Керсновская (она любила работать, умела и и гордилась своим честным, красивым, умным трудом) - глядишь и продержались бы они хоть на минуту - но меньше. И никуда от этого противоречия не деться.

[Ями]

Керсновская сто раз объяснила в своей рукописи, что работала она исключительно на себя - реализовывала свой личный дар созидания
свою душу спасала и в том преуспела - восхитительная женщина. - из породы гениев Ренессанса.
И случись ей счастье родиться в эпоху Возрождения, а не катастрофы, то строила бы прекрасные города, а не Гулаг.


Сто раз Евфросиния К. винилась в своей рукописи, что была слишком "наивна" ... объяснила что значит "душевный обморок" и как быть-жить
сказала и то, что не Сталин создал сталинизм, а наивные люди, убеждённые в том, что их личной вины нет, о чем они и написали на стенах тюрем: "Я не виноват" .... - тираж ...ммм....? дцать миллионов



ВООБЩЕ_ТО, есть в том ммм ...сермяжная правда, про вину Керсновской (во всём)
И Пушкин тоже виноват...
а пуще всех в Сталинизме виноват тот, кто вкусил от древа познания добра и зла ... (спустился на грешную землю вместо того, чтоб висеть на хвосте и есть банан)

[Ями]

"Дядя Алексей оказался не только идеальным служакой, но не менее идеальным мужем: с жены своей он, как говорится, пушинки сдувал и на руках ее носил. Был он хорошим хозяином и обожал цветы, особенно розы. И за мягкий нрав заслужил кличку Божья Коровка. Солдаты – подчиненные – его боготворили"





идеал... не гордыня ли? стать кумиром при жизни? жить не просто в любви, но в обожании - он и сам поверил в свою идеальность и такая скромность - паче гордости... ?
Он мог бы найти компромисс и , например, остаться с семьёй, и вообще не быть таким уж "служакой"...
Пожалуй, что у Леночки (его дочери) были все основания отречься - он сдувал с неё пылинки... но это ли требуется от отца?
Лучше б он не был таким идеальным и не потерял головы. а позаботилям бы, чтоб дочке не пришлось врать всю жизнь, чтобы выжить???

Сама Евф.К. не обзавелась детьми - не приняла такую ответсвенность на себя - она была свободна распоряжаться своей жизнью и её "гордость" иного свойства - она попала в адский лабиринт ОДНА, откуда видела один единственный выход на волю и шла всегда в одну сторону - по законам заблудившихся в лабиринтах. Эту сторону она определина, как честность и труд... Метание из стороны в сторону истощили бы её силы и завели в тупик. У неё был единственный шанс и она его использовала. А затем и рассказала людям о своём опыте, как сделал это Данте.
Рукопись её - ей награда от ? кто там распоряжается ... словами?

[WildCat]

Цитата: Рукопись её - ей награда от ? кто там распоряжается ... словами?

Рукопись её - это аванс нам. Подарок нам. И предупреждением нам. Керсновская прошла по кругам ада, на каждой развилке выбирая путь Человека. И путь этот всегда вел в ещё более нечеловеческие условия. А что это может значить ? По моему мнению только одно - дорог там нет вообще, туда нельзя ходить.

[WildCat]

Вспоминается еще один казус, на этот раз комический.

Жила-была в Сороках старая баба-пьяница, торговавшая семечками на горе, возле синагоги. Рядом с ее скамеечкой всегда стоял штоф денатурата, который она предпочитала всем другим спиртным напиткам. Нос у нее всегда был распухший, лиловый, мокрый. Часто, прихлебывая прямо из горлышка, она говорила:

Иваныха была – Иваныха е. Иваныха пыла – Иваныха пье! Трудно было поверить, что эта опустившаяся, обрюзгшая Иваныха когда-то, лет 40 тому назад, была горничной моей матери и каждый вечер расчесывала ей волосы!

Однажды, еще в конце лета, я возвращалась с работы босая. На ходу я вполголоса распевала «Бородино».
Иваныха загородила мне дорогу и, размахивая бутылкой денатурата, завопила:

– Наконец я дождалась, что вы, паразиты, босиком ходите! Довольно на шее трудящихся поездили!
– Работая у моих дедов-паразитов, ты дом себе купила, и приданое тебе подарили. Теперь ты все пропила. А я теперь босая, но денатурата не пью. К тому времени, когда ты под забором умрешь, я своими руками себе дом заработаю.

Так оно и случилось... Но не сразу. Иваныха еще в ту же зиму так напилась, что уже не очнулась.
А я сегодня в своем доме, но долог и мучителен был путь, приведший меня к собственному дому, заработанному моими руками!