Изба-читальня

[sha]

Извините за повтор, но мне кажется ветка, где мы сможем поделиться друг с другом своими литературными привязанностями и открытиями, не помешает?

[sha]

Вот, например, мое forever: Марсианские Хроники Рея Бредбери.

... Это началось тридцать дней назад, и с той поры он ни разу не оглянулся.
Оглянуться - значит пасть духом: стояла необычайно сухая погода, и вряд ли
хоть одно семечко проросло. Может быть, битва проиграна? Четыре недели труда
- впустую? И он смотрел только вперед, шел вперед по широкой солнечной
долине, все дальше от Первого Города, и ждал - ждал, когда же пойдет дождь.
...Он натянул одеяло на плечи; над сухими холмами пухли тучи. Марс
непостоянен, как время. Пропеченные солнцем холмы прихватывал ночной
заморозок, а он думал о богатой черной почве - такой черной и блестящей, что
она чуть ли не шевелилась в горсти, о жирной почве, из которой могли бы
расти могучие, исполинские стебли фасоли, и спелые стручки роняли бы
огромные, невообразимые зерна, сотрясающие землю.
Сонный костер подернулся пеплом. Воздух дрогнул: вдали прокатилась
телега. Гром. Неожиданный запах влаги. "Сегодня ночью, - подумал он и
вытянул руку проверить, идет ли дождь. - Сегодня ночью".
Что-то тронуло его бровь, и он проснулся.
По носу на губу скатилась влага. Вторая капля ударила в глаз и на миг
его затуманила. Третья разбилась о щеку.
Дождь.
Прохладный, ласковый, легкий, он моросил с высокого неба - волшебный
эликсир, пахнущий чарами, звездами, воздухом; он нес с собой черную, как
перец, пыль, оставляя на языке то же ощущение, что выдержанный старый херес.
Дождь.
Он сел. Одеяло съехало, и по голубой рубашке забегали темные пятна;
капли становились крупнее и крупнее. Костер выглядел так, будто по нему,
топча огонь, плясал невидимый зверь; и вот остался только сердитый дым.
Пошел дождь. Огромный черный небосвод вдруг раскололся на шесть
аспидно-голубых осколков и обрушился вниз. Он увидел десятки миллиардов
дождевых кристаллов, они замерли в своем падении ровно на столько времени,
сколько нужно было, чтобы их запечатлел электрический фотограф. И снова мрак
и вода, вода...
Он промок до костей, но сидел и смеялся, подняв лицо, и капли стучали
по векам. Он хлопнул в ладоши, вскочил на ноги и прошелся вокруг своего
маленького лагеря; был час ночи.
Дождь лил непрерывно два часа, потом прекратился. Высыпали чисто
вымытые звезды, яркие, как никогда.
Бенджамен Дрисколл достал из пластиковой сумки сухую одежду,
переоделся, лег и, счастливый, уснул.

Солнце медленно взошло между холмами. Лучи вырвались из-за преграды,
тихо скользнули по земле и разбудили Дрисколла.
Он чуть помешкал, прежде чем встать. Целый месяц, долгий жаркий месяц
он работал, работал и ждал... Но сегодня, поднявшись, он впервые повернулся
в ту сторону, откуда пришел.
Утро было зеленое.
Насколько хватало глаз, к небу поднимались деревья. Не одно, не два, не
десяток, а все те тысячи, что он посадил, семенами или саженцами. И не
мелочь какая- нибудь, нет, не поросль, не хрупкие деревца, а мощные стволы,
могучие деревья высотой с дом, зеленые-зеленые, огромные, округлые, пышные
деревья с отливающей серебром листвой, шелестящие на ветру, длинные ряды
деревьев на склонах холмов, лимонные деревья и липы, секвойи и мимозы, дубы
и вязы, осины, вишни, клены, ясени, яблони, апельсиновые деревья, эвкалипты
- подстегнутые буйным дождем, вскормленные чужой волшебной почвой. На его
глазах продолжали тянуться вверх новые ветви, лопались новые почки.
- Невероятно! - воскликнул Бенджамен Дрисколл.
Но долина и утро были зеленые.
А воздух!
Отовсюду, словно живой поток, словно горная река, струился свежий
воздух, кислород, источаемый зелеными деревьями. Присмотрись и увидишь, как
он переливается в небе хрустальными волнами. Кислород - свежий, чистый,
зеленый, прохладный кислород превратил долину в дельту реки. Еще мгновение,
и в городе распахнутся двери, люди выбегут навстречу чуду, будут его
глотать, вдыхать полной грудью, щеки порозовеют, носы озябнут, легкие заново
оживут, сердце забьется чаще, и усталые тела полетят в танце.
Бенджамен Дрисколл глубоко-глубоко вдохнул влажный зеленый воздух и
потерял сознание.
Прежде чем он очнулся, навстречу желтому солнцу поднялось еще пять
тысяч деревьев.

[Кешка]

Насчет forever не знаю, но пока - "Игра в классики".
Правда, давно не перечитывал.

ps Тут кто-то вспомнил про ГЗ, из которого не выходил на улицу месяцами. Было, всё было. Так вот, университет - "это большая метафора". Чтоб он провалился по самую звезду.

Первый раз в Париже потащил друзей на мост искусств, единственный - пешеходный и деревянный. Мост - как точка отсчета, начало новых координат.

[Приватизатор]

Прочол в маленькой студенческой газетке в разделе три лучшие книги в подарок.
Вторую я забыл. Первая Война и Мир , третья - как похудеть

[sha]

Цитата: Вторую я забыл. Первая Война и Мир , третья - как похудеть

Народ, давайте свои версии - какая вторая?
Моя версия - как потолстеть. В смысле, книга рецептов.

[Заглянувший]

Раз Приватизатор забыл, то наверное что-нибудь о путине

[sha]

Свершилось!
Прочитал таки "Крошку Цахеса" целиком. До этого ухватывал обрывки и комментарии.
Рад, и жалею, что раньше не сподобился.
Когда-то на ЕЖовом форуме ВлаПу сравнивали с Цахесом. В принципе согласен. Но вот один известный персонаж на том форуме - просто абсолютная копия.
В одном из комментариев прочитал, что Гофман однажды сказал, что Цахеса писал с себя. Казалось бы, что за страшная шутка? Но я, кажется, понял, что он имел в виду: этот милый крошка живет в каждом из нас! Во мне-то уж точно. Вопрос только, насколько удачно удается с ним бороться. А позже Шварц придумал Дракона. И тут уже многие его обнаружили. Почему бы? Да просто Дракон все-таки симпатичнее, что-ли. А этот, по прозвищу Циннобер - отвратителен.
Интересно, что ни в одном из комментариев я этого не встречал. Может быть, я не прав?

[swann]

прав

[days77]

Цитата: Сообщение от sha Извините за повтор, но мне кажется ветка, где мы сможем поделиться друг с другом своими литературными привязанностями и открытиями, не помешает?

Для меня таким открытием стала книга Сергея Нежного "Роман о Романе". Хотя книга была издана тиражом 10000 экземпляров, найти ее практически нельзя.

[Омар]

Фантастика, фантастика и еще раз фантастика. Я ее люблю, и знаете что самое важное? Это чувство взаимно!