Фотографий почти не будет. Две даты - это первая моя поездка в Москву и недавняя, неделю назад после многолетнего перерыва. Я даже не помню точно, когда перестал ездить в Россию, единственная привязка по времени - я помню, что на рабочих компьютерах ещё стоял MS DOS, а нынешняя моя система работает на Windows с 1998 года, значит прошло не меньше 14 лет.
Ничего о прошлых поездках и тогдашней жизни в Москве тоже не будет. И главное - у меня есть желание записать свои ощущения, но нет возможности. Потому что от всех ощущений осталась только одна короткая фраза, привести которую совершенно невозможно.
Сначала - несколько набросов, в сущности просто для того, чтобы они и здесь сохранились.
Итак, что же за послание отправили власти митингующим на Болотной площади? Если попытаться прочитать кремлевские сигналы, то весь спич может выглядеть приблизительно так:
Слушайте. Отчего же вы не слышите? Неужели наш креативный класс настолько туп? Вам уже открытым текстом говорят, какие вы тупые. Вам сказал об этом Рыков, и это специально перепостили в твиттере Медведева, а потом аккуратно потерли. Вам сказал об этом Шевченко. Но вы, бараны, слышать и понимать тонких сигналов не умеете.
Идиоты, вы нарушили конвенцию. Зачем, что же вы творите? Мы полагали, что у нас с вами всё в ажуре. Это же вы — наши золотые детки. Мажоры наши ненаглядные. Мы вас любим, холим, нежим и лелеем. Мы с вами одной крови.
Вы — основные выгодополучатели всего путинского периода. Это для вас — кредитные карты и форды-фокусы, интернет с твиттером, Старбакс и Жан-Жак. Это для вас горящие туры в Грецию и Египет. Это для вас чистенькая работа в редакциях, офисах и на телеканалах с окладами, которые провинции и не снились. Ельцин — наш общий дедушка, мы ему памятник поставили. Да только дедушка под конец совсем плох стал, мы могли всю страну прополимерить. И мы десять лет из кожи вон лезли, чтобы кормушку сохранить. Не только для нас, но и для вас, дурачье!
Мы придумали сотню степеней защиты. Для сброса левых настроений есть безобидный Зюганов, который годами водит свои красные хороводы. А для тех, кто разуверился в Зюганове, появился безобидный Кургинян. Для националистов попроще есть Владимир Вольфович, а для тех, кто покруче — “Русские марши”. Чего ещё?
Мы не пускаем вас, тупиц, на Первый канал, потому что если вся страна вас услышит, вас порвут, никакие пулеметы не помогут. Вы что, забыли, что власть у нас — единственный европеец. Как и вы. Мы — ваша власть. Мудрая и спокойная. Мы вас прикрываем от огромной и чужой вам страны. Не забывайте, что ваши роскошные оклады ничем не обеспечены, кроме трубы. Вы же не конкурентоспособны все. Ни хрена ж делать не умеете, только чирикать в этих ваших сетях. Но мы вас любим. Мы надеемся на ваших внуков. Мы вместе с вами колонизаторы, мы колонизируем эту страну. Хотите передать это право чужим дядям? Но чужим дядям ни мы, ни вы не нужны. Вот вахтовик Вася нужен, а вы с вашей “Афишей” даром никому не уперлись. Чего ж вы такие трудные-то?
Никто вас не желает бить дубинками. Только тех, кто за эти дубинки гранты с такого же тупого Запада качает. Ходите на Триумфальную по 31-м, никто не против. Мы там всё для вас выставляем, и ОМОН, и автозаки. И какие фотографии клевые выходят. И как вас в Европах потом принимают! А вы это всё хотите псу под хвост? Всю эту расчудесную схему? Блеать…
Зачем, скажите, надо было такой толпой собираться? Что за дурацкая идея? Мы в растерянности. Дядя Волошин сбрендил, интриги мутит, а вы у него на поводу идете? Мы ж исключительно для вас эти выборы фальсифицировали. Могли бы спокойно клеймить нас в сети, сходить под дубинки разок. Зачем же вы тут на самом деле цветную революцию решили устраивать? Кому от этого будет лучше?
Чего вам, недоумки, ещё не хватает? Вы живете, как барчуки. У вас есть деньги, а деньги в нашей стране решают все проблемы. Вы на самом деле хотите искоренить коррупцию? Правда? Вот прямо каждый раз переться в сберкассы штрафы платить? Загранпаспорта по месяцу ждать? Лечиться на общих основаниях? Учиться на общих основаниях? Не, вы точно-точно этого хотите? Чтобы за кокс вас сажали? За девочек и за мальчиков? Да? Хотите, чтобы дешевые провинциалки сделались дорогими? Не хотите иметь прислугу из Молдавии? Дворников из Таджикистана?
Само собой, они иногда насилуют, чего там. Иногда убивают. Но за всё надо платить. А вы вообще платить не хотите? Вообще? Вы думаете, во время pogrom будут бить по паспорту и по статьям в сети, а не по вашей зороастрийской роже? Послушайте, мы же вам не запрещаем нести какую угодно пургу, не хотим только, чтобы вы переходили границы. Дурака-то выключите, берега-то надо видеть.
Сейчас вообще кризис общемировой. Мы тут и без того на волоске. И вы, кстати. С другой стороны, если грамотно себя будем вести, мы ж ещё и навариться сможем. Стабильность в нашем мире в цене растет быстрее золота.
Не, ну каких тупорылых-то мы за двадцать лет вырастили, а? Намеков вообще не понимают. Мы ж не можем вам всё в лоб сказать. Это неприлично. Чего вы к Чечне привязались, бестолочи? Сами хотите под пули ходить? Тогда, когда одного чеченского батальона на половину Грузии хватает? Ну, мальчики иногда шалят, не без этого. Принимаем меры. Но чего вы к их лезгинке привязались? Мешает она вам? Будьте умнее. Вы ж европейцы, не они.
И вообще, вы такие торопыги. Мы работаем, не волнуйтесь. Скоро возникнут хорошие районы для вас и не очень — для остальных. Мы Москву расширяем для чего? Не, ну вам не только в рот всё положить надо, но ещё и челюстями за вас ворочать. Вы на кого тявкаете? На благодетелей своих первейших! Ладно бы начали возгудать те, которые в трениках с семками, но вы? С жиру беситесь, точно. Не нравится это выражение, а что в нем не так? Кто вам не дает рулить, безумцы? В какой ещё стране президент только и делает, что с блогерами болтает? Для кого вам, дуболомы офисные, Сурков Зялта приглашал и на свою библиотеку давал взглянуть? Как думаете, для чего это было сделано? Так просто, что ли?
Чего хотите, инфантилы? Какую новую игрушку? Новую партию? Сейчас Кудрина вам подгоним. Вы нам конструкцию только не обрушайте. Вы зачем клинья в тандем вгонять пытаетесь? Видите, всю страну, которую мы с вами вместе презираем и не любим, от Дмитрия Анатольевича подташнивает. А вы нам рейтинг Путина рушите. Сами к рычагам хотите? А что вы с ними делать будете, с этими рычагами? Вы даже машины как следует водить не умеете (кстати, права тоже будете честно получать?), а хотите таким взрывоопасным государством править.
Не ожидали от вас, в общем. Просто нож в спину. Даже и не знаем пока, что делать. Пока вам по-хорошему предлагаем вернуться в рамки. А то что-то разбаловали мы вас донельзя. Тупые неблагодарные твари. Закройте на секунду глаза и представьте, что мы собрали свои вещички и разъехались по друзьям. Вова — к другу Сильвио. Дима — к другу Бараку. А вы остались одни — наедине, так сказать, с населением. Думаете, люди, которых вы быдлом регулярно обзываете, будут вас от другого быдла защищать? Или вы сами за пулеметы ляжете? Смотрите лучше на Перлу, он понимает.
Я не вижу у власти новой парадигмы и желания говорить с новым слоем. И мне очень жалко мой народ. Нас 140 миллионов, но мой народ, с которым я могу реально сутками разговаривать, без придури — это миллионов десять — двадцать. Москве и крупным городам, где есть много светлых людей, европейцев, в культурном смысле противостоит гигантская страна. Которая, если что, просто на ножи возьмет всех. 90-е годы показали, что, когда мы предоставлены самим себе, в ста процентах случаев мы выбираем во власть бандитов. Точно и безошибочно.
Отрывок следует читать так: с вами, баранами европейскими, новым, бля, слоем, у власти больше нет никакого желания сюсюкать и разговаривать. Власть у нас вполне обеспечена всем. На сорок поколений вперед хватит. А вот ваша хорошая жизнь завтра может оборваться. Да, нам очень жалко, вы — наш народ, все десять хипстерских миллионов, но если вы человеческого языка не понимаете, что же мы можем ещё сделать? Не, мы уйдем, стрелять в вас не станем. За нас это сделают другие. Те, кого на ваших свободных выборах изберет вся страна.
В общем, если я права, то Болотцу предложена некая твердая оферта. Но Болотце этого не понимает. Ведет себя, как ребенок в театре, который вдруг орет на весь зал, что Бармалей не настоящий, это дядя Петя из соседнего подъезда бороду нацепил. Дядя Петя уж и так подмигивает, и эдак, а ребенок все не унимается.
В последнее время, неожиданно для многих, ветер перемен донесся и до Ксении Собчак – она пришла на Болотную площадь и стала публиковать такие сообщения: «Мне есть что терять, это правда, но я больше не могу просто молча наблюдать за тем, что происходит в моей стране. Точка невозврата пройдена». В интервью Slon Ксения объяснила, что ей не нравится в действиях Путина, почему России нужна новая перестройка и как она видит будущее оппозиции.
– Ксения, собираетесь ли вы прийти 24 декабря на проспект Сахарова?
– Если не буду в командировке, то, конечно, приду обязательно.
– Как участник или как наблюдатель?
– Я приду как журналист, я хочу эти события описать и, конечно, со многими лозунгами я согласна. Поэтому и как журналист, и как человек я туда приду, конечно.
– Как вы, наверное, могли заметить, настроения людей за последние недели изменилось, особенно после «Прямой линии» – речь идет уже не просто о перевыборах, но и об отставке Путина. Разделяете ли вы эти настроения людей?
– Нет, я не разделяю эти настроения, потому что, конечно, к сожалению, после этой пресс-конференции Владимира Владимировича стало понятно, что он не услышал людей и не хочет с ними коммуницировать, но, наверное, у него есть на это причины, наверное, он считает, что в данном случае надо проявить вот таким образом себя. Я совершенно с этим не согласна, и меня, конечно, это печалит. Но на сегодняшний момент, я считаю, задача думающей части общества – найти контакт с этой властью и заставить себя услышать. Другого пути нет. Другой путь – это, к сожалению, национализм, это Максим Марцинкевич по прозвищу Тесак, квачковцы и так далее, а этого пути для России я точно не хочу. Как думающий человек – независимо от того, как ты относишься к Путину, к власти – сейчас нужно включить все рацио, которое есть, и находить контакт, заставить себя услышать, объяснить, насколько важно вместе пытаться изменить ситуацию, вместе что-то строить, вместе бороться с коррупцией – я считаю, что это является главной целью сейчас.
– Вы не считаете ошибкой решение Путина пойти на третий срок?
– Я вообще считаю глобальной ошибкой было не уйти во время медведевского срока. Если бы эти 4 года Путин не был бы премьером, а удил рыбу или охотился на тигров, то сейчас люди сами бы призвали обратно и кричали «Путин, вернись и верни эту стабильность. Мне кажется, ошибка стратегическая была, что Владимир Владимирович не доверил Медведеву и не позволил ему остаться одному в этой системе. Если бы 4 года назад он реально бы ушел из политики, то сейчас он не то чтобы вернулся бы в нее, а люди сами захотели бы его возвращения.
– А сегодня что бы вы посоветовали Путину в данной ситуации?
– Я считаю, что, к великому сожалению, точка невозврата пройдена, еще 3–4 года этот самолет будет падать, и падение его, к сожалению, неизбежно. Только чудо какое-то может произойти, на него, собственно, и будем надеяться. В данной ситуации, мне кажется, есть только одна возможность – принимать жесткие меры, т.е. увольнять Сердюкова, увольнять самых коррумпированных чиновников, ставить на премьерство не Медведева, как ему было уже обещано, а Кудрина, и вот как-то пытаться тянуть изо всех сил. Но у меня есть ощущение, что на эти меры Владимир Владимирович не пойдет, к сожалению.
– Но, тем не менее, именно его вы видите в качестве оптимального антикризисного менеджера сегодня? Или все-таки есть альтернативы?
– Что значит, нет альтернативы? Ее нет, конечно, но ее нет именно в том числе из-за такой порочной выборной системы, из-за подконтрольности СМИ, но мы же судим по факту. Я же не говорю, как вся эта «сурковская пропаганда». Я же не говорю: «Как замечательно, что у нас нет альтернативы, Путин самый лучший лидер». Понятно, почему альтернативы нет. Ее нет именно потому, что была выстроена такая система. Но по факту, на сегодняшний момент ее нет, и в этом смысле, конечно, только Владимир Владимирович является сильным политиком, который может изменить ситуацию. Это точно не Прохоров, который не наберет больше 15–20% голосов, и то если чудо совершится. Просто потому, что Россия – это не Москва, это большая страна.
– Прохоров все же системная оппозиция. А из несистемных лидеров, как вы относитесь, например, к Немцову и Касьянову как к потенциальным сменщикам?
– Ну, нет. Немцов, Касьянов – это уже далекое прошлое. Есть Навальный, но могу вам честно сказать, он меня пугает своими националистическими воззрениями. Если бы этого не было, я считаю, что, в принципе, он человек, который многие вещи говорит верно и, главное, умеет это «менеджерить». Но меня пугает националистический уклон. Я понимаю, что у него выхода другого нет, потому что ему нужны люди, которые реально готовы будут биться – такая, знаете, мясная сила. А такую силу оппозиционную сейчас могут представлять только националисты.
– Но разве националистов было большинство на Болотной площади?
– Мы не говорим про большинство, мы говорим про то, что они там были. И поймите, что Болотная площадь – это такой воздух свободы, воздух свежести, после которого всех этих хипстеров сметут, как комаров, а им на смену могут реально прийти совсем другие люди – сильные, которые не боятся кулаков, не боятся драться с ОМОНом. И они туда выйдут не с белыми цветами, а с заточками, финками и прочей атрибутикой.
– Они выйдут именно в том случае, если власть не будет разговаривать с населением, не будет проводить либеральные реформы, так?
– Вот тут и есть патовая ситуация. В моей логике – да. Но с другой стороны, я могу понять и другое опасение, что если эти люди, которые пока сидят по кустам и ждут своего часа, увидят, что как раз наоборот, власть вступила в эти переговоры, то они могут воспринять это, наоборот, как некую мягкость и податливость и со словами «ах, вот если ты настолько податливый, то пришло и наше время». Я думаю, исходя из этой логики, наше правительство и ведет себя так, как оно себя ведет. Еще раз говорю, я ни тех, ни других не оправдываю, потому что я считаю, что мы вообще оказались в этой ситуации патовой, безусловно, по вине нашего правительства. И это факт неоспоримый.
– А как вы относитесь к тому что на площадь выходят в том числе и ранее лояльные Путину и Медведеву фигуры…
– Это кто, например?
– Ну, скажем, Тина Канделаки.
– Тина Канделаки сейчас ведет себя как человек, который, простите, сначала обосрался, а потом пытается всячески за собой прибрать, духами побрызгать в воздухе. Но это уже не поможет. Она, совершенно очевидно, пошла туда сразу после того как говорила такую речь Медведеву, что люди рядом смеялись, потому что это был не просто облиз, а такой глубокий облиз. Там сидел рядом, в том числе, Сергей Капков, мой близкий друг, он говорит, что все смеялись в голос. Так уже просто нельзя, это очень смешно выглядит. Ну и уже после этого, когда Тина получила критику в Интернете и везде, она решила теперь быстро замести следы – прийти на Болотную, написать открытое письмо.
– В светских тусовках вы видите, что изменилось настроение?
– Я не знаю, что происходит в светских тусовках, я давно там не появляюсь, поэтому это не ко мне вопрос. Я могу сказать, что настроение изменилось давно среди думающих людей, среди так называемого креативного класса, среди людей, которые реально что-то делают в этой стране и, соответственно, хотят жить в комфортных условиях.
– Давно – это примерно когда?
– Пару лет назад оно начало меняться, и Болотная стала некой точкой, в которой соприкоснулись эти интересы. Мой круг общения – это бизнесмены, тот самый креативный класс, думающая интеллигенция нашей страны, если такое слово уместно. И все эти люди терпели, терпели, терпели до того момента, когда на глазах у всей страны, образно говоря, им не показали, что власть – это вообще такая штука междусобойная, которая передается в каком-то междусобойчике. А это уже оскорбительно для этих людей как для личностей. Они же никогда не выступали против Путина, и я совершенно не согласна, что это вот сейчас тренд и все хотят быть в тренде. Это не так. Это копилось-копилось, и в какой-то момент ты просто понял, что ты не можешь туда не пойти, не высказаться, потому что это уже вопрос принципиальный, как в 91-м.
– Если раскол между обществом и властью будет дальше расширяться, и митинги станут стотысячными, вы себя видите на какой стороне – на стороне митингующих или…
– Митинги не станут стотысячными. Можете это записать, и я абсолютно уверена, мой прогноз сбудется. 24-го числа будет гораздо меньше людей, чем на Болотной.
– Сколько примерно, как вы думаете?
– Послушайте, я не математик и не готова называть цифры. Я могу вам точно сказать, что это будет гораздо меньше. Процентов на 30, скажем так. Потому что Собянин принял очень умное решение – ну, не он один, конечно, потому что изначальный был план – собраться на площади Революции, где была бы толкучка, и ОМОН, и водометы, и должны были бы раздавить демонстрантов – и тогда бы, конечно, напряжение росло. То, что Болотная дала выход этому напряжению, то, что власти специально проводили ЦУ, чтобы ни один омоновец никого не схватил, ничего не сделал – все это дало свой результат. Люди высказались, с людей схлынула эта энергия, и 24-го – мое предсказание – людей будет гораздо меньше. Ну и плюс революция зимой – это всегда печальное дело.
– Но будет еще март, будут президентские выбор и, можно предположить, фальсификации. Вы и тогда исключаете возможность 100-тысячного, 200-тысячного митинга?
– Я думаю, не так будут развиваться события. Не будет 100-тысячного митинга. События будут развиваться следующим образом. Сейчас Новый год, все все позабудут, похмелье, потом, конечно, начнется предвыборная кампания. И людей опять начнут кормить Путиным со всех каналов, а люди уже реально от этого устали, и это вызовет ровно обратную реакцию. Но дальше, на мой взгляд, безусловно, будут все эти наблюдатели, веб-камеры, и действительно, второй раз разыграть такую фальсификацию не получится. Путина выберут президентом, другое дело, что главная интрига будет заключаться в том, выберут ли его с первого тура или все-таки со второго. Но дальше не в выборах дело. Даже выбрав Путина, уже эту песню не задушишь, не убьешь. Это интернет, это Навальный, это разоблачения, это нелицеприятные факты в лицо. Дальше эта ситуация будет нарастать. А потом будет то, чего боюсь я: какой-то один инцидент – ну, не дай бог, какой-нибудь чиновник собьет какую-нибудь девочку, или кто-то опять побьет футбольного фаната, т.е. какая-то будет как бы не связанная история с политикой, которая абсолютно взорвет ситуацию уже с другой, очень жесткой либо националистической, либо еще какой-то вот такой стороны, на мой взгляд.
– Но почему же не будет массовых митингов?
– Массовых митингов не будет, потому что оппозиция очень раздроблена. Как только они начнут, почувствовав этот успех, делить между собой власть, что, собственно, уже началось. Солидарность – не Солидарность, Лимонов – не Лимонов, нацболы – не нацболы… Они погрязнут, к сожалению, вот в этой истории и собрать в очередной раз на какую-то длительную историю, организовать пул людей, организовать движение, которое бы имело общую идейную основу, будет невозможно. Потому что пока вся идея – это против. Невозможно долго соединяться идеей «против». Соединяет только идея «за». А идея «за» у всех этих групп совершенно разная. И в этом будет большая проблема этой несистемной оппозиции.
– Недавно, хоронили Вацлава Гавела, вспоминали бархатную революцию в Чехии, вы бы хотели, чтобы и в России произошло что-то подобное?
– Я так могу сказать: самый положительный для меня вариант, к сожалению, малореалистичный, это внутренние изменения. Это, знаете, такая…
– Перестройка.
– Да, новая перестройка. Это самый положительный вариант, потому что тогда сохраняется власть, сохраняется ощущение стабильности, но просто медленными верными экономическими реформами происходит перестройка, новые люди, действительная либерализация, свободные президентские выборы. Я всегда считаю, что любая революционная смена режима – в любом случае проигрыш. Этот автомат никогда не выкидывает 3 вишенки. Следующая власть придет с теми же самыми проблемами. Это не меняет саму систему.
– Но в Чехии все же удалось как-то встроить…
– Через другое. Меняют систему только сдержки и противовесы, влияние на власть, поэтому бороться, на самом деле, нужно не за власть, а за влияние на власть. Вот это является самым главным, только через гражданское общество, через внутренние гражданские механизмы происходят реальные изменения. Потому что любую власть нужно контролировать. Завтра придет Навальный, и если будет бесконтрольный, он так же абсолютно будет коррумпирован и погрязнет в этой системе. Просто потому что – когда у тебя столько соблазнов, удержаться от этого очень сложно.
Про барабанщицу Свету, "мы стали более лучше одеваться, овощей стало больше", вы все, конечно, в "Известиях" уже прочли.
Несколько дней назад один не очень уравновешенный человек сообщил в Твиттере, будто Света-барабанщица повесилась. Поверить - легко. Интернет недобр, а подростки вообще безжалостны. Затравить несчастную девочку могли без особого труда.
Вот и была бы первая жертва революции. Но, слава богу, обошлось.
Мне кажется, глупые маленькие девочки с огромными (вы посмотрите там фотографии) грудями умирать за идеи не должны. Они вообще для другого.
Но меня в интервью заинтересовал один момент. Московские снобы с брезгливым сочувствием описывают жилье прославившейся провинциалки:
Сама Света живет в общаге на окраине Иваново. Угловая комнатка с четырьмя железными койками. Стены ободраны, обоев нет. Возле двери — порядком полинявший портрет Анджелины Джоли, над кроватью плакатик «Кокс это я!» и смайлик.
— Это меня коксом называют. Говорят, на меня можно подсесть, как на наркотик, — смеется 19-летняя звезда Рунета Светлана Курицына.
Кокс, понимаете. Не герыч, не крокодил. Дорогая штука. Вот если бы Михаил, скажем, Прохоров пошел бы на выборы под лозунгом "Кокс - это я!", так это было бы логично.
Но Света-баранщица...
Есть в этом веселый диссонанс.
Как-то издеваться даже над ней не хочется. Хочется, что ли, счастья пожелать. Ну, раз она кокс, - так пусть Владислав-свет-Юрьевич ее при случае понюхает.
Вот радости-то будет.
Потому что потом, совсем уже скоро, не будет ни барабанов, ни любви, ни ненависти. Испитой муж, побои, куча детей, нищенская жизнь.
Все это в русской классике сорок раз описано и за последние столетия не сильно менялось.
Зато постояла, конечно, возле улетающего к зиянию высот социального лифта.
1. Кружок колбасы зелёной с плесенью - 2 копейки.
2. Суп из помоев и крысиных хвостов - 3 копейки.
3. Котлеты из тухлятины прошлогодние - 3 копейки.
4. Чай без заварки и сахара некипяченый - 2 копейки.
Посетитель сказал - "неси комплексный обед !", официант принес заказанное и счет, в котором - о ужас !!! - написал :
1. Кружок колбасы зелёной с плесенью - 1 копейка.
2. Суп из помоев и крысиных хвостов - 1 копейка.
3. Котлеты из тухлятины прошлогодние - 6 копеек.
4. Чай без заварки и сахара некипяченый - 2 копейки.
Посетитель ощутил себя униженным и оскорбленным, установил на столик плакатик "Я за честный расчет !" с рисунком правильной гауссианы и приступил к трапезе, переполняясь гордостью, что вышибала не обратил на него внимания.
Сапрыкин: У Ксении [Соколовой], помимо первого репортажа из Центороя, была еще и мощнейшая серия текстов о путешествии на автомобиле до Владивостока. Вы же там пообщались с очень разными людьми. Вот люди, живущие где-нибудь вокруг Читы, — от них какое впечатление?
Соколова: Это путешествие было построено по логике ада. Ты спускаешься, спускаешься — и до чего дойдешь, вообще не знаешь. Где-то между Хабарой и Читой ребята попали в морг, который во время праздников, когда весь народ пил, весь залило водой, и там замерзли трупы. А проспавшиеся работники морга срочно начали кирками эти трупы оттуда выковыривать. По визуальной части это была крайняя точка ада.
Вообще, впечатления от поездки такие. Возможно, кому-то стало жить лучше — но, во-первых, должно было стать гораздо лучше, деньги на это были. А во-вторых, умерла инфраструктура. Все начинает сыпаться. Я как раз в той поездке говорила со всякими хозяйственниками, они все говорят: только одно залатали, другое сыплется, завод отремонтировали — фабрика встает. Срок жизни советских коммуникаций подошел к концу. Никто ими системно не занимался.
Собчак: И не только ими. У нас шесть спутников за год упало. Так, вообще, может быть?
Соколова: Мы же воровство не любим не только потому, что они там скрысятничали народные деньги. Когда весь потенциал человека направлен на то, чтобы украсть, он не решает задачи, которые должен решать. Если бы он сумел разделиться — и спиздил, и завод работает — тогда другое дело. Но если все время глазенки считают, сколько еще замчат купить, то, конечно, заводы работать не будут.
Сапрыкин: Кого купить?
Соколова: Замчата. Маленькие замки. У архитекторов такой термин.
Собчак: Про женщин говорят — ты выглядишь так, как жил десять лет назад. Если ты сейчас за здоровьем следишь, занимаешься собой, через десять лет это даст результат. А если ты бухал все время, то, может быть, сейчас ты выглядишь хорошо, а через десять лет будешь выглядеть так, как ты бухал. Так же и здесь. Эта система за истекший период полностью разрушилась просто потому, что столько времени прошло.
Соколова: Ребят спасает только то, что у России огромная инерция. И историческая, и территориальная: пока с Камчатки на юг дойдет, уже забудешь, о чем речь шла. И когда этот маятник запускается, результат виден совсем не сразу. Но, тем не менее, он есть, и время работает против них.
Собчак: Поэтому я в двенадцать лет спокойной жизни не верю.
Соколова: Точка невозврата по моему ощущению — она сейчас. Я не могу это подтвердить никакими логическими доводами. Верьте женской интуиции.
Собчак: Для меня это была рокировка. Сапрыкин: При том что это совершенно не сюрприз был. Но посмотрите, в какую это всех депрессию вогнало.
Собчак: Да, ощущение такое было. Больной приговорен. Химиотерапия не могла.
Соколова: Возвращаясь к поездке. Я сидела и тряслась в машинах и ночевала в ужасных гостиницах — и сформулировала для себя вопрос: народ он какой? И, вы знаете, это как японская загадка. Только начнешь что-нибудь формулировать: допустим, «он ленивый, он развращенный, он водку пьет» или, наоборот, «он благородный», — как русский народ оборачивается совсем другой стороной. У меня была одна встреча, которая мне что-то рассказала про русский народ. Мы хотели сделать репортаж про настоящую русскую деревню. И где-то под Челябинском нашли на карте деревню Пьянково, просто название понравилось. 150 км от трассы. Приезжаем в это Пьянково, половина изб заколоченные, другая половина покосившиеся, все бухают, никто не работает, из коммуникаций есть только водокачка, а по нужде ходят в хлев, где животина надышала, потому что в сортире зимой холодно. А в это время как раз были президентские выборы. И мне рассказали, что где-то на селе есть алкоголик страшный, Петя Лебедев, пьет уже сорок лет, абсолютный бомж. А рассказали мне о нем, потому что к выборам всем бомжам привезли из района паспорта, чтобы они смогли проголосовать за Медведева. А потом я узнаю, что, кроме всего прочего, этот Петя — легенда местной школы, бывший золотой медалист. И живет он с того, что ходит по дворам и читает ребятишкам стихи, а ему за это дают дров, еды или водки. Я пытаюсь найти этого Петю, говорю селянам: если найдете Петю, я и вам водки, и ему водки выставлю. В результате приходит с избирательного участка фантастически оборванный человек, в треухе, в телогрейке. Я говорю: «Здравствуйте, Петя, вот у меня водка “Зеленая марка”, расскажите мне о себе». Дальше идет абсолютно дурацкий диалог: любопытная дура расспрашивает деревенского алкаша о том, как устроен мир. Он говорит: «Я живу в сарае, день от ночи не отличаю, потому что электрические провода я давно срезал и продал. А жидкость от натоптышей я не пью». При этом надо понимать, что у них водка в магазине не продается, у них нет денег, чтобы ее купить, они пьют одеколон, а некоторые еще пьют жидкость от натоптышей. И это его признание — это проявление высокого человеческого достоинства: он пытается мне сказать, что употребляет только благородные напитки. И в конце этого диалога, когда у меня совсем мутятся мозги, я говорю, а не могли бы вы мне стихи прочесть? И Петя, чтобы получить бутылку водки, начинает читать очень редкое стихотворение Блока. «Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, // Молодеет душа. // И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку, // Не дыша». Вот представьте — дичайшая грязь, все развалено, человек в треухе из искусcтвенного меха чебурашки, ужаснейшим образом выглядящий и воняющий: «Снится — снова я мальчик и снова любовник, // И овраг, и бурьян, // И в бурьяне — колючий шиповник, // И вечерний туман».
Это нереально, такой картины ты не увидишь нигде. И тут я поняла одну важную вещь. Мы говорим на одном языке. Я могу приехать в это Пьянково, обнаружить абсолютное человеческое дно, и при этом найти между нами тончайшую связь. И еще я поняла одну удивительную вещь — что этот язык и эта высокая языковая общность накладывает на меня некие обязательства в отношении этих людей. Вот человек, который после сорока лет беспробудного пьянства (я вообще не понимаю, как он живет — на Севере, в тяжелейших условиях, как его клетки вообще не вымерли от алкоголизма) мне читает про овраг и бурьян. В общем, что-то о русском народе я в этот момент поняла. Но это очень горькое понимание.
Завершена работа над уникальным для русскоязычного журнала изданием: 12-й номер выходящего в США журнала Стороны света (Сardinal Points).Среди авторов - выдающиеся писатели, поэты и переводчики США и Европы, чьи работы объединены общим интересом к российской литературе и российской культуре вообще.
В журнале представлены новые переводы из Платонова, Шаламова, Гроссмана, Липкина, Лиснянской, Переца Маркиша, Цветаевай, Ахматовой, Ходасевича и др.; записки дочери Гроссмана Екатерины Коротковой-Гроссман; воспоминания английской переводчицы Элейн Файнстайн о М.Алигер, Ю.Мориц и П.Антокольском; оригинальные стихи Глина Максвелла, Имона Греннана, Шона О' Брайена, Алиши Острайкер, Ильи Каминского и других ведущих английских, ирландских и американских поэтов; беседы - В.Полухиной и Д.Бетеа о Бродском и Р.Чандлера и Д. Рэйфилда о Гоголе, Шагале и русской литературе; биографические эссе Файнстайн о Цветаевой и Чандлера о Пушкине; посвященная Платонову, Шаламову, Гроссману и Бродскому эссеистика; воспоминания об А.Е.Сумеркине Марии Бродской, Энн Шелберг и других друзей; стихи и проза участников проходившего в 2009 г. в Сербии международного литературного фестиваля и другие материалы.
Особое место в обоих томах отведено разделу "Искусство перевода", где представлены размышления выдающихся современных переводчиков русской поэзии и прозы о своей работе над переводами из Цветаевой, Ахматовой, Ходасевича, Липкина, Белого, Битова и др., написанные специально для этого выпуска СР: заметки Анжелы Ливингстон (а также ее новые переводы, в частности, фрагменты находящегося в работе перевода Крысолова), Стэнли Митчела (автора блестящего нового перевода "Евгения Онегина"), Дэниэла Вайсборта, Питера Дэниелса, Роберта Чандлера, Драгини Рамадански, Сибелан Форестер, Элейн Файнстайн, Элен Чансез, Энни Финч (и ее совместные с Дж. Клайном новые переводы из Ахматовой) и др.
Редакторы-составители номера - Ирина Машинская (США) и Роберт Чандлер (Англия).
Главный редактор журнала Стороны света (Сardinal Points) - Олег Вулф. Часть 1. Купить Часть 2. Купить
Котомосква 1968-2011
Линейный вид
